В известном интервью Надежды Мандельштам (в дальнейшем часто - Н.М.)
голландскому телевидению она пожаловалась, что окружена врагами, люди её
поколения все сплошь враги. Особенно выделилa Лидию Чуковскую и Вениамина Каверина. Она видит друзей
только среди молодежи. Это могло показаться довольно странным - ведь она всегда
была окружена друзьями как при жизни Осипа Мамдельштама, так и после. Это
прежде всего.Анна Ахматова, Борис Кузин, Николай Харджиев, Эмма Герштейн,
Сергей Рудаков и другие. Все эти люди всегда приходили на помощь, помогали
Надежде Мандельштам в самые тяжелые минуты ее жизни, иногда буквально спасали
ее. Ниже мы узнаем, что сталось с этими дружбами.
Упомянутое интервью было записано в 1973 году с условием, что будет показано только после смерти Н.М. Так как в этом интервью ничего антисоветского не было, то можно предположить. что условие было связано с сексуальной тематикой, которой Н.М. никогда не чуждалась (в том числе и в этом интервью), в частности, с заявлением Н.М. о том. что они с Мандельштамом были зачинателями сексуальной революции в России. Конечно, ничего кроме улыбки это заявление вызвать не может.
Итак, что же случилось с этими дружбами? Начнем с Ахматовой - самой старой дружбы.
Из письма Н.М. к Анне Ахматовой от 29 декабря 1963 годa
(см. http://www.akhmatova.org/letters/mandel-akhm.htm):
Ануш, мой друг! Спасибо Вам за все - за телеграмму, за листки из дневника, за записочку.
Понимает ли мой старый друг Анна Андреевна, Ануш, Аничка, Анюта, что без ее дружбы я никогда бы не дожила до этой печальной и хорошей годовщины – двадцатипятилетия (речь идет о двадцать пятой годовщине со дня смерти Осипа Мандельштама в лагере - Э.Ш.). Конечно,понимает. Ведь все было так наглядно.
В этой жизни меня удержала только вера в Вас и в Осю… Я Вас очень люблю и всегда о Вас думаю - каждый день.
Ваша Надя.
И действительно, без Ахматовой Н.М. вряд ли выжила бы в эвакуации (это по её же собственным словам). Ведь только благодаря Ахматовой Н.М. попала в относительно сытый Ташкент. Трудоустройство Н.М. на преподавательскую работу в разных вузах также не обходилось без влияния Ахматовой через благоволившего к ней Алексея Суркова, бывшего в те годы первым секретарем Союза Писателей СССР. То же можно сказать и о решении издавать мандельштамовский том Библиотеки поэта.
На стр. 236 и 239 “Второй книги" Н.М. пишет: “…нас было трое, и только трое", "Весь наш жизненый путь мы прошли вместе" и "Все-таки нас было трое, и только трое" (имея в виду Мандельштама, Ахматову и себя). После гибели Мандельштама на смену "мы трое" пришло "мы двое".
Но наряду с "…нас было трое и только трое" Н.М. в той же книге заметно снижaет образ Анны Ахматовой
“Путала она все” (cтр. 440), “во многом, если не во всем, попадала впросак” (cтр. 137); “я не видела людей мысли и вокруг Ахматовой” (cтр. 238), “внезапная тяга к подмосткам (речь идет о второй, оставшейся неоконченной, пьесе Ахматовой “Пролог”. - Л.Ч.) кажется мне данью старческой слабости” (cтр. 370). А заявление Надежды Яковлевны на стр. 287–288: “Я не назову свободным человеком Ахматову, потому что слишком часто она попадала под власть общих концепций... Готовые концепции в стихах Ахматовой, выдумка, сочинительство - все это свидетельствует не о свободе, а, с одной стороны, о принадлежности к охранительскому слою, а с другой - об известной доле своеволия”, - вообще не поддается какому-либо пониманию.
Все эти строки были бы немыслимы при жизни Ахматовой. Это проявления черты характера Н.М., которую Ахматова называла "дар снижения". Анна Ахматова даже не предполагала, какой мрачный смысл приобретут сказанные ею слoва.
Вот например, фрагмент из интервью, данного Надеждой Мандельштам британской славистке Элизабет де Мони 9-10 октября 1977 (Полный тест интервью см. в книге “Осип и Надежда Мандельштамы в рассказах современников”, Составители О. Фигурнова, М. Фигурнова, Издательство: Наталис (2002)):
- Ваш муж теперь признан и известен на Западе как гений, можете ли Вы сравнить его с каким-нибудь другим поэтом его поколения?
- Конечно, Пастернак (пауза), а больше никого.
- И больше ни с кем?
- Ну, женщины... Ахматова, Цветаева, но я думаю, что это дешевка по сравнению с Пастернаком и Мандельштамом.
Но апофеозом в изъявлении дружеских чувств Надежды Мандельштам к своей подруге служит следующий фрагмент из статьи “Заметки Н. Я. Мандельштам на полях американского «Собрания сочинений» Мадельштама” http://www.rvb.ru/philologica/04/04mandelshtam.htm
Упомянутое интервью было записано в 1973 году с условием, что будет показано только после смерти Н.М. Так как в этом интервью ничего антисоветского не было, то можно предположить. что условие было связано с сексуальной тематикой, которой Н.М. никогда не чуждалась (в том числе и в этом интервью), в частности, с заявлением Н.М. о том. что они с Мандельштамом были зачинателями сексуальной революции в России. Конечно, ничего кроме улыбки это заявление вызвать не может.
Итак, что же случилось с этими дружбами? Начнем с Ахматовой - самой старой дружбы.
Из письма Н.М. к Анне Ахматовой от 29 декабря 1963 годa
(см. http://www.akhmatova.org/letters/mandel-akhm.htm):
Ануш, мой друг! Спасибо Вам за все - за телеграмму, за листки из дневника, за записочку.
Понимает ли мой старый друг Анна Андреевна, Ануш, Аничка, Анюта, что без ее дружбы я никогда бы не дожила до этой печальной и хорошей годовщины – двадцатипятилетия (речь идет о двадцать пятой годовщине со дня смерти Осипа Мандельштама в лагере - Э.Ш.). Конечно,понимает. Ведь все было так наглядно.
В этой жизни меня удержала только вера в Вас и в Осю… Я Вас очень люблю и всегда о Вас думаю - каждый день.
Ваша Надя.
И действительно, без Ахматовой Н.М. вряд ли выжила бы в эвакуации (это по её же собственным словам). Ведь только благодаря Ахматовой Н.М. попала в относительно сытый Ташкент. Трудоустройство Н.М. на преподавательскую работу в разных вузах также не обходилось без влияния Ахматовой через благоволившего к ней Алексея Суркова, бывшего в те годы первым секретарем Союза Писателей СССР. То же можно сказать и о решении издавать мандельштамовский том Библиотеки поэта.
На стр. 236 и 239 “Второй книги" Н.М. пишет: “…нас было трое, и только трое", "Весь наш жизненый путь мы прошли вместе" и "Все-таки нас было трое, и только трое" (имея в виду Мандельштама, Ахматову и себя). После гибели Мандельштама на смену "мы трое" пришло "мы двое".
Но наряду с "…нас было трое и только трое" Н.М. в той же книге заметно снижaет образ Анны Ахматовой
“Путала она все” (cтр. 440), “во многом, если не во всем, попадала впросак” (cтр. 137); “я не видела людей мысли и вокруг Ахматовой” (cтр. 238), “внезапная тяга к подмосткам (речь идет о второй, оставшейся неоконченной, пьесе Ахматовой “Пролог”. - Л.Ч.) кажется мне данью старческой слабости” (cтр. 370). А заявление Надежды Яковлевны на стр. 287–288: “Я не назову свободным человеком Ахматову, потому что слишком часто она попадала под власть общих концепций... Готовые концепции в стихах Ахматовой, выдумка, сочинительство - все это свидетельствует не о свободе, а, с одной стороны, о принадлежности к охранительскому слою, а с другой - об известной доле своеволия”, - вообще не поддается какому-либо пониманию.
Все эти строки были бы немыслимы при жизни Ахматовой. Это проявления черты характера Н.М., которую Ахматова называла "дар снижения". Анна Ахматова даже не предполагала, какой мрачный смысл приобретут сказанные ею слoва.
Вот например, фрагмент из интервью, данного Надеждой Мандельштам британской славистке Элизабет де Мони 9-10 октября 1977 (Полный тест интервью см. в книге “Осип и Надежда Мандельштамы в рассказах современников”, Составители О. Фигурнова, М. Фигурнова, Издательство: Наталис (2002)):
- Ваш муж теперь признан и известен на Западе как гений, можете ли Вы сравнить его с каким-нибудь другим поэтом его поколения?
- Конечно, Пастернак (пауза), а больше никого.
- И больше ни с кем?
- Ну, женщины... Ахматова, Цветаева, но я думаю, что это дешевка по сравнению с Пастернаком и Мандельштамом.
Но апофеозом в изъявлении дружеских чувств Надежды Мандельштам к своей подруге служит следующий фрагмент из статьи “Заметки Н. Я. Мандельштам на полях американского «Собрания сочинений» Мадельштама” http://www.rvb.ru/philologica/04/04mandelshtam.htm
“…фотографию Ахматовой по всему периметру сопровождает комментарий: «Идиотское платье — опущенная грудь, костлявые плечи, базедовидная шея»; «С такой грудью — декольте!»; «и еще вышивка»; «Хорошо, что у Ахматовой не было денег. Она была на редкость безвкусной. В старости, очень толстая, она мне показала платье: „Я сама придумала фасон“. Кокетка, платье бебэ. От кокетки оборки. Толста она так была, как бочка»”
Вот эта фотография:
Трудно читать это без чувства тошноты. И это после: “…мой старый друг Анна Андреевна, Ануш, Аничка, Анюта…Я Вас очень люблю и всегда о Вас думаю - каждый день.”
А теперь, дорогой читатель, как вы думаете, была ли Н.М. верным другом Анны Ахматовой?
Заканчивая историю этой странной дружбы с Ахматовой, мы должны сказать несколько слов о жанре заметок на полях, с одним из образцов которого мы только что познакомились. Вклад Н.М. в этот жанр поистине уникален. Cвежие тома американского собрания сочинений Осипа Мандельштама и Библиотеки поэта были постоянно под рукой у Н.М. С каждой новой книгой она начинала свои маргиналии. Снова и снова против известых (и не очень известых) имен появлялись нецензурные характеристики: "сволочь", "сука", "говно", "блядь" (см. упомянутые выше "Заметки на полях").
Все это повторялось от книжки к книжке и раздаривалось. Писалось это, конечно, не для печати, a в первую очередь для молодых людей из ее собственного окружения (ee неофитов), чтобы они не забывали ее заветы и проводили в жизнь именно ее взляд на вещи и людей. У нее уже не было достаточно сил, но оставалось еще много яда, и злоба ее пылала.
Еще один случай с маргиналиями относится к другому ближайшему другу Н.М. - Николаю Харджиеву, и o нем будет рассказанo в следующем посте.
No comments:
Post a Comment